25.10.07

Вне конкуренции

В российском правительстве после трехлетнего перерыва снова женщины, а в российском бизнесе—совсем другая тенденция. По данным аудиторов Grand Thornton, доля российских женщин среди руководителей верхнего звена в российских компаниях уменьшается. В 2004 г. она составляла 42%, в 2007 г.—34%- Впрочем, до американских уровней дискриминации России еще далеко: в США женщинами оказались только 23% руководителей. «То, что участие женщин в высшем руководстве компаний за последние три года в мире практически не выросло, можно назвать неутешительным итогом», - сожалеет исполнительный директор направления «Международные стандарты» Grand Thornton Эйприл Маккензи. Если женщины не уступают мужчинам в интеллекте, почему их так мало среди первых лиц в бизнесе, науке и политике?

Две женщины, доцент экономики Стэнфордского университета риель Нидерле и доцент экономики Питсбургского университета Лиз Вестерлунд, нашли аргументированный ответ*. В их экспериментах сильный и слабый пол при равных достижениях показали совершенно различное отношение к конкуренции.

НЕЖЕНСКАЯ БОРЬБА

«Мы выясняли, как различается стремление к соперничеству у мужчин и женщин и какие экономические выводы следуют из этих различий»,—сообщают Нидерле и Вестерлунд. Для этого экономисты создали своим испытуемым равные условия для интеллектуальной борьбы и предложили выбор: вступить в нее или достойно отказаться. Немало времени ушло на выбор теста, в котором умы полов были бы равны по силам. Известно, что мужчины быстрее женщин отгадывают анаграммы и более сильны в решении абстрактных математических проблем. Женщины, однако, хороши в арифметических подсчетах. Путем проб и ошибок ученые наконец подобрали упражнение, с которым мужчины и женщины справлялись примерно одинаково: сложение двузначных чисел на время.

Добровольцы—40 старшекурсников и 40 старшекурсниц университетов Питсбурга и Карнеги-Меллон—должны были решить максимум примеров на сложение за пять минут. За каждый правильный ответ они получали по $о,5- На следующем этапе ученые изменили оплату со сдельной на конкурсную: участников разбили на группы по четыре человека и повторили тест. Деньги получил только тот, кто решил больше всех задач в каждой четверке,—но уже по $2 за каждый правильный ответ.

Посмотрев на результаты, Нидерле и Вестерлунд убедились, что задание было выбрано правильно. Женщины и мужчины в обоих раундах почти сравнялись в производительности. Победу в конкурсе тоже разделили примерно поровну: соревнования выиграли и женщин и 9 мужчин. Настал черед главной части эксперимента.

Теперь каждому участнику предложили выбор: сделать уже знакомую работу и получить сдельную оплату, как в первом раунде, или попытать счастья в конкурсе, как во втором. На турнир имело смысл идти тому, кто мог рассчитывать на победу. И тут выяснилось, что мужчины и женщины при равных фактических способностях оценивают их совершенно по-разному. Турнирную схему выбирали, надеясь победить, 73% мужчин и всего 35% женщин. Интересно, что участники делали выбор между сдельной оплатой и турниром почти независимо от своих результатов. «Отличники» из мужчин стремились к состязаниям даже чуть меньше «хоро-шистов», а «отличницы» избегали их так же, как и «двоечницы».

Может быть, женщины уклоняются от состязаний, потому что им неприятен сам процесс, подумали организаторы и устроили соревнование задним числом. В четвертом раунде участники могли еще раз зачесть себе результаты первого тура, выбрав между сдельщиной или оплатой по правилам турнира. Поскольку соревнования на самом деле не происходило, на выбор влиял не страх перед конкуренцией, а лишь субъективная оценка собственных прошлых успехов. И на этот раз у мужчин она оказалась значительно выше, чем у женщин. Применить конкурсные условия к прошлым успехам согласились 25% женщин и 55% мужчин.

ЭКОНОМИКА ОШИБКИ

Установив, что старшекурсники предпочитают при возможности конкурировать, а старшекурсницы—от конкуренции увильнуть, Нидерле и Вестерлунд взялись рассчитать экономику процесса. Если способный человек с шансами на победу уклоняется от участия в конкурсе, он теряет возможность заработать—за 15 правильных ответов мог бы получить $30, а сдельная оплата составит только $7,5. А тот, кто за отведенное время одолел только семь примеров, теряет твердые $3,5 заработка, вступая в конкурс с ничтожными шансами на победу.

Упущенная выгода способных, но робких дам в третьем раунде достигла почти $100.

Излишне самоуверенные участницы потеряли, пытая счастье, $34. У мужчин складывалась совсем иная картина упущенных доходов: издержки от неучастия в турнирах—$12, потери самонадеянных игроков —$57. Таким образом, суммарные потери женщин почти в 2 раза превысили суммарные потери мужчин—вот она, цена дамской робости, выбора синицы в руках вместо журавля в небе! Тут можно было бы привести классические рассуждения нобелевского лауреата Дэниела Канема-на и Амоса Тверски о том, что человеку свойственно преувеличивать риск потерь, удерживая себя от потенциально выгодных предприятий. О том, что женский страх сильнее мужского, свидетельствует половина исследований на эту тему (другая половина не обнаруживает разницы между полами). Но Нидерле и Вестерлунд настаивают на том, что риск потерь и страх соревнований ни при чем—различия в поведении мужчин и женщин полностью объясняются разной их уверенностью в собственных успехах. Конечно, если речь идет о стерильных условиях лабораторного эксперимента. Сожалеющая о малом числе женщин-руководителей Эйприл Маккензи из Сгап1 ТЬогпгоп отчасти согласна с обобщениями американских экономистов. «Между двумя полюсами—свободным желанием женщин не идти в руководители и их внешней дискриминацией—лежит много вариантов»,—говорит Маккензи. Роль матери тоже никто не отменял, подчеркивает она: «Очень уважительная причина не идти наверх—желание отдавать свое время детям. Мы ничего не можем поделать с тем, что рожать могут только женщины. Стабильная семья—очень важный вклад в мировую экономику».

Доля женщин в руководстве российских компаний падает—похоже, конкуренция за должности в бизнесе растет в отличие от конкуренции за министерские портфели. Самое время напомнить женщинам об их секретном оружии. Набанита Датта-Гупта из датского Института социальных исследований, Андерс Поуль-сен из Университета Восточной Англии и Мари-Клер Виллеваль из Лионского университета проделали работу**, очень похожую на эксперимент Нидерле и Вестерлунд, но с иным прицелом. Их интересовало, как влияет на выбор конкурентной или сдельной схемы пол партнера по игре.

Вопреки представлениям радикальных феминисток выяснилось, что мужчина вовсе не стремится при всяком удобном случае показать свое превосходство над слабым полом. Если перед ним женщина, дух соперничества у мужчины слабеет, и он чаще выбирает схему без конкуренции. Вот тут-то женщине самое время поменять правила игры и переключиться на схему «победитель получает все».


Михаил Попов